|
Адриаан оказался прекрасным рисовальщиком. Весь день рисует пером эскизы: наши портреты, детали корабельного быта. Напишу книгу, а его попрошу проиллюстрировать - получится, как в землеописаниях времени великих географических открытий: Jaan van Riebeek, Livingston, братья Humboldt.
Адриаан изучает нас, как особей редкого вида. Зачем эти люди делают это? Куда они идут? И, наконец: зачем это ему самому? Куда идёт он сам?
Она ещё не родилась,
Она и музыка и слово,
И потому всего живого
Ненарушаемая связь.
Спокойно дышат моря груди,
Но, как безумный, светел день,
И пены бледная сирень
В черно-лазоревом сосуде.
Да обретут мои уста
Первоначальную немоту,
Как кристаллическую ноту,
Что от рождения чиста!
Бескрайняя водная гладь.
Врачебный осмотр в кают-компании посвящён в основном Голтису. Тот очень слаб. Мощное интервью с Голтисом: он будет голодать, пока не минует кризис, как бы не было тяжело. Ведь тем, кого завалило в пещере, выбирать не приходится, и они должны знать, что проголодать 15 дней человек может, а значит, если верить - выживешь.
Адриаан хочет, чтобы его посадили в лодку, привязанную к яхте, где он проголодает без воды и в одиночестве 3 суток. Капитан категорически отказывает - это технически невозможно. Вот если придём на Карибы с запасом времени - пусть себе голодает под пальмой и в голубой лагуне на здоровье.
В нашем полку прибыло!
|
Когда я проснулся, Голтиса в его койке не было. Я пошутил: «Голтис все еще жив?», на что Анатолий ответил: «Да вон он, лежит в своей койке, ты что, не видишь его?» Сегодня Голтис выглядит, как старик. Я видел, как по-стариковски он ходит, и я ощущал его дыхание и прежде, в клинике. За последние две недели он стал выглядеть как минимум на 30 лет старше. И только его глаза... Вы запросто можете принять его за гораздо старшего человека, если не посмотрите в его глаза. На осмотре мы обсуждали, что стоит за его желанием продолжать сухой пост. Он говорит, что на этом этапе он здоров благодаря молитве. Он хотел бы выпить океан. Я ощущаю его кости, когда он сидит рядом со мной. Менее двух недель назад я наблюдал его внушительные мускулы, когда он нагнулся над столом, чтобы передать солонку. Этот человек растаял у меня на глазах. Он по-прежнему настаивает на своем и отметает мои страхи. Он говорит, что должен пройти через этот кислотный кризис и тогда начнет пить. Он говорит, что когда этот кризис закончится, его дыхание прекратит пахнуть, как ацетон. А я беспокоюсь о том, что его дыхание перестанет так пахнуть просто потому, что он перестанет дышать вообще...
|
